Африканский бензин не решит топливный кризис

В информационном пространстве распространились слухи о том, что Россия начала активно импортировать топливо из Марокко, Ирана и других стран. Журналисты западных изданий и телеграм-каналы заговорили о якобы критической зависимости отечественного рынка от внешних поставок. Появилась даже информация о попытках закупки авиатоплива в Японии.

Однако опрошенные специалисты утверждают, что громкие заголовки сильно преувеличены и не соответствуют реальному положению дел.

Экономическая нецелесообразность

Поводом для обсуждений послужила публикация агентства Reuters о том, что Россия закупила в Марокко около 30 тысяч тонн бензина АИ-92. Якобы топливо должно было прибыть танкером в Мурманск для стабилизации рынка. Вслед за этим появились сообщения о закупках в Индии и Казахстане.

Независимый аналитик топливного рынка Анастасия Бунина в беседе с MSK1.RU выразила серьезные сомнения в реальности таких поставок: «Ну давайте подумаем, какими логистическими путями он бы в Россию доставлялся? Нет, это слишком дорого. Совершенно исключена ситуация, при которой в России будет поставляться марокканский бензин. Абсолютно исключена!»

Эксперт отмечает, что российская нефтепереработка функционирует стабильно, и необходимости в масштабном импорте нет. «Максимум, что может быть, — это белорусский импорт. Но берут его трейдеры. Вообще, в основном весь импорт делают сейчас именно отдельные трейдеры», — поясняет Бунина.

Локальные сложности с определенными видами бензина возможны, но они не свидетельствуют о дефиците. Ситуация с дизельным топливом, по словам аналитика, даже благополучная — на рынке сохраняется профицит.

Точечные задачи

Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Фролов, в отличие от Буниной, не исключает, что отдельные партии марокканского топлива могли быть закуплены. Однако он обращает внимание на масштабы: все объемы, упомянутые в публикациях, составляют лишь несколько суток потребления бензина в России.

«Даже 60 тысяч тонн звучат как невообразимый объем. Но в реальности это довольно скромный показатель», — комментирует Фролов.

Такие поставки, по его мнению, не являются признаком зависимости от импорта. Речь идет об экстренных мерах для решения точечных логистических задач. Например, морские поставки в отдельный регион позволяют разгрузить железнодорожную инфраструктуру и перераспределить мощности для других территорий.

Подобная практика используется на Дальнем Востоке, где в сезон высокого спроса нагрузка возрастает, а также на северо-западе страны. «Так что вряд ли это [импортные закупки] можно рассматривать как системное явление. Это мера всё-таки экстренная. Это те объемы, которые явно раскидываются по каким-то регионам и решают точечные задачи», — отмечает эксперт.

Фролов также напоминает, что подобные механизмы применяются и в других нефтедобывающих странах. США, оставаясь экспортером нефтепродуктов, одновременно импортируют их для решения внутренних задач. Важно учитывать и временной фактор: решение о закупке танкера, прибывающего сегодня, принималось 2–4 недели назад — в пик топливного кризиса.

В итоге эксперты сходятся во мнении, что разрозненные сообщения о закупках отдельных партий не доказывают переход России на масштабный импорт топлива из экзотических стран.