Пенсии выросли вдвое, но жизнь не улучшилась?

Росстат опубликовал данные: средняя пенсия в России за десятилетие увеличилась почти вдвое. В марте 2016 года она составляла 12,4 тысячи рублей, а в марте 2026-го — уже 25,3 тысячи. На первый взгляд цифры выглядят внушительно, будто пенсионеры могут позволить себе круизы и санатории. Однако экономисты напоминают о скрытых факторах.

За официальными показателями кроется рост цен на продукты, лекарства, коммунальные услуги и транспорт. Поход в аптеку для пожилого человека часто заканчивается тратой минимум трех тысяч рублей. Поэтому опрошенные MSK1.RU эксперты восприняли новость без энтузиазма.

Генеральный директор фонда «Содействие предпринимательству» Андрей Бунич предложил заменить слово «выросла» на «надо посчитать». Он пояснил: «Номинальные цифры вообще ни о чем не говорят, нужно считать, что называется, в реальном выражении. То есть реальные выплаты, при расчете которых вычитается инфляция за каждый год». Причем инфляция сильнее бьет по людям с низкими доходами. «Чем меньше доход, тем больше влияние инфляции. Потому что любое повышение цен, особенно на социально значимые товары, играет гораздо большую роль при низких доходах. Бедные всегда страдают больше от инфляции, чем богатые», — добавил Бунич.

Обеспеченный человек не замечает подорожания сыра на 200 рублей, а пенсионер чувствует даже рост цены на дешевую крупу. Весь его бюджет состоит из таких «незаметных» повышений. Поэтому новость о двукратном росте пенсий воспринимается с недоверием. По мнению Бунича, в лучшем случае речь идет о сохранении прежнего уровня жизни: «По крайней мере, сейчас пытаются поддержать уровень жизни пенсионеров на том же уровне, что и десять лет назад. Ни о каком двукратном росте говорить не приходится».

Экономист напомнил, что в 2018 году министр финансов Антон Силуанов обещал пенсионерам возможность путешествовать и помогать родственникам после реформы. «Конечно, этого не будет. Социальная политика нацелена только на обеспечение физиологических и самых основных бытовых потребностей [пенсионера]», — констатировал Бунич.

Профессор Института государственного управления РАНХиГС Александр Щербаков оценил реальный рост пенсионных доходов еще скромнее: «Может быть, процентов на 10–15 и был за десятилетие рост реальных пенсионных доходов, но я и в этом сомневаюсь».

Щербаков указал на разрыв между государственной статистикой и реальной жизнью. Чиновники, по его словам, исходят из устаревшей модели пенсионера, который после выхода на пенсию проводит время между диваном, аптекой и телевизором. «Подход такой: у пенсионера уже нет расходов на спортивную обувь, нет расходов на мероприятия, связанные с двигательной активностью. Ему якобы остается только ходить в аптеку», — объяснил эксперт.

Однако современные пенсионеры ведут активный образ жизни: танцуют, путешествуют, занимаются скандинавской ходьбой, посещают курсы. Им нужны деньги на одежду, транспорт, лекарства и кружки. «Реальная потребительская корзина пенсионера может уже не отвечать тем требованиям, которые были определены лет 20 назад», — подчеркнул Щербаков.

Главный конфликт в том, что государство призывает пенсионеров быть активными, но рассчитывает их доходы по принципу «хватило бы на таблетки и коммуналку».