Топливный кризис догнал всю Россию?

По информации из регионов, нехватка бензина и дизеля зафиксирована практически повсеместно. В одних местах автобусы сокращают количество рейсов, в других дорожает проезд, а где-то на линии не вышли даже мусоровозы. Чиновники в экстренном порядке пытаются стабилизировать ситуацию, которая, по мнению аналитиков, назревала не один день.

В Калужской области с 23 июня выросла стоимость проезда по маршруту Ульяново — Калуга. Одновременно власти отменили все пригородные автобусные рейсы, объяснив это нехваткой дизельного топлива.

В Забайкальском крае из-за проблем с бензином и дизелем пришлось менять маршрутную сеть в нескольких округах, включая Читу. В Севастополе с 22 июня ввели ограничения: общественный транспорт работает с 05:30 до 21:00, ходят только пассажирские катера, паромы на приколе, крупные торговые центры открыты с 07:00 до 20:00, общепит — с 08:00 до 20:00.

Перевозчики по всей стране объясняют повышение тарифов одинаково: горючее резко подорожало, обслуживание техники обходится дороже, а зарплаты сотрудникам тоже приходится индексировать.

Независимый эксперт топливного рынка, руководитель топливной компании Анастасия Бунина убеждена: у регионов были возможности заранее подготовиться к кризису. По её словам, местные власти должны были заранее просчитать риски и сформировать дополнительные запасы топлива для социальных нужд. Если такой возможности не было, следовало заранее договариваться с АЗС о специальном режиме обеспечения транспорта, который перевозит людей или обслуживает коммунальную инфраструктуру.

«На каждом транспортном предприятии есть главный механик, который четко понимает, что на каждый день его качественной работы ему нужно, к примеру, 10 кубов дизельного топлива. Соответственно, он должен заранее отправить заявку», — объясняет Бунина. Большинство социальных перевозчиков работают по долгосрочным договорам с поставщиками топлива. При первых признаках ухудшения ситуации можно было заранее согласовать особые условия поставок. По мнению Буниной, этого сделано не было.

«Если этого не сделано, то, извините, грош цена таким управленцам. Положились на русский авось, который вылился в сокращение пассажирских перевозок, невыход коммунальных служб на работу, остановку мусоровозов, что в моем понимании вообще нонсенс!» — возмущается Бунина.

Сейчас многие чиновники обсуждают, где искать дополнительные объемы дизеля. Однако, по мнению эксперта, разговор должен идти в другой плоскости. Она подчеркивает, что большинство АЗС действительно отпускают топливо по лимитам, но это не значит, что общественный транспорт обязан останавливаться. Например, на ряде трассовых АЗС в Московской области дизель выдают не более 200 литров на одну заправку. Для грузового транспорта или автобуса этого хватает примерно на сутки работы.

«Так, если вы не успели своевременно подготовиться к той ситуации, пусть ваши транспортные средства почаще заезжают на АЗС и заправляются по тем лимитам, которые есть», — говорит Бунина. Перекладывать последствия плохой подготовки на пассажиров, по её мнению, нельзя. «Остановка деятельности социальных и коммунальных служб повлечет за собой рост тревожных настроений у населения. Это всё не нравится никому. Тем более перед выборами», — добавляет эксперт.

Любой кризис показывает не только наличие проблемы, но и качество подготовки к ней. Топливо не исчезло в одночасье, ограничения на АЗС не появились утром одного дня. Дефицит развивался постепенно, сигналов было достаточно. Происходящее, считает Бунина, должно стать серьезным уроком. Регионам пора не просто обсуждать текущий дефицит, а задумываться о принципиальном изменении структуры муниципального транспорта — расширении парка электробусов и техники на газомоторном топливе, чтобы зависимость от дизеля перестала быть абсолютной.

Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Сергеевич Фролов отмечает, что ситуация в разных регионах сильно различается. «Сейчас мы сталкиваемся с тем, что нужно практически в ручном режиме перестроить всю логистику топлива внутри страны. Поэтому, во-первых, нужно координировать усилия между регионами, чтобы не создавать перекосы с доступность топлива», — говорит Фролов.

Он также обращает внимание на ажиотажный спрос. По его данным, в среднем человек покупает на заправке 20–30 литров топлива, но сейчас на фоне ажиотажа эти цифры удваиваются: «человек приезжает и просит залить полный бак плюс привозит канистры, которые тоже нужно наполнить». Фролов приводит пример: на АЗС один водитель купил 30 литров, затем снова встал в очередь и оплатил еще 30 литров, чем вызвал возмущение других клиентов.

«То есть вопрос не в том, что топлива физически нет, а мы пытаемся избежать ситуации, когда все бегут и ажиотажно скупают. Поэтому и ограничиваются закупки. И мы приходим к тому, что панические настроения можно снять — в первую очередь через выстраивание диалога с населением», — считает эксперт. Он добавляет, что нужно развивать альтернативные виды моторных топлив, например, газ, но этого нельзя сделать оперативно. Как и переход на электромобили нельзя назвать решением для сегодняшнего дня.