Рост цен на нефть из-за конфликта на Ближнем Востоке поможет российскому бюджету?
Цены на нефть резко взлетели после ударов по Ирану и ответных атак в регионе. Котировки Brent подскочили примерно на 9%, достигнув отметки 79 долларов за баррель. Под угрозой оказались поставки через Ормузский пролив — ключевую артерию мировой нефтеторговли, через которую проходит до 20% морского экспорта сырья. Рынок закладывает в цены риск дефицита предложения и дальнейшего роста.
Для России главный вопрос заключается в последствиях этой ситуации для отечественной экономики. Свои оценки представили эксперты, опрошенные MSK1.RU.
Сможем заработать больше?
Председатель Комитета по страхованию Ассоциации экспортеров и импортеров Максим Гмыря подчеркивает, что в случае затяжного конфликта Россия как экспортер энергоресурсов получает краткосрочное преимущество.
«Для России такая ситуация в краткосрочной и среднесрочной перспективе выглядит полезной с точки зрения глобальной экономики. Образовавшийся на рынке дефицит спровоцирует взлет цен, что позволит Москве продавать свои ресурсы значительно дороже и избавит от необходимости предоставлять огромные скидки, которые сейчас получают Индия и Китай. Таким образом, Россия сможет зарабатывать больше на экспорте нефтепродуктов и газа», — заявил он.
По словам эксперта, при приближении цены нефти к 90–100 долларам за баррель российский бюджет получит дополнительный доход даже без наращивания физического экспорта. Для бюджета, чувствительного к нефтегазовым поступлениям, это означает снижение давления на дефицит и появление пространства для маневра.
Основатель финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев акцентирует внимание на ключевом для России параметре — разнице между Brent и российской нефтью Urals. «Для нас, безусловно, важна не только общая цена, но и дисконт к Urals. В последние месяцы он достигал максимумов с 2023 года — под 30 долларов к Brent, опускаясь ниже 45 долларов. Сейчас картина меняется», — отметил аналитик.
Астафьев пояснил, что взлет «эталонной» марки Brent автоматически потянет за собой и цену отечественной нефти. Кроме того, физический дефицит сырья в Азии также играет на руку России: Индия и Китай, остро нуждающиеся в нефти и столкнувшиеся с перебоями поставок, вынуждены искать альтернативу.
«А это резко повышает привлекательность российской нефти даже с учетом санкционных рисков и снижает скидки», — добавил он.
Астафьев также прогнозирует: «В моменте Urals уже подтянулась [вверх на бирже], и если Ормузский пролив останется закрытым достаточно долго, мы вполне можем увидеть ее у отметок выше 60 долларов».
Для российской экономики это принципиально важно. Даже без экстремального роста Brent сокращение дисконта на 5–10 долларов дает значимый прирост экспортной выручки. Если азиатские покупатели начнут конкурировать за объемы, переговорная позиция Москвы усилится, считает аналитик.
Плюсы и вызовы
«Дорогая нефть — это всегда плюс для бюджета», — соглашается ведущий аналитик финансовой компании AMarkets Игорь Расторгуев. Он солидарен с Астафьевым в том, что с рынка исчезает дешевая иранская нефть, и спрос переориентируется на Россию.
«Плюс ко всему растет стоимость фрахта и страховки для всех — это бьет по европейским и азиатским покупателям сильнее, чем по нам, так как наше логистическое плечо уже перестроено», — объяснил Расторгуев.
Эксперты сходятся во мнении, что ситуация на Ближнем Востоке увеличивает валютную выручку России, поддерживает курс рубля и тем самым снижает давление на бюджетный дефицит. Политически это укрепляет переговорные позиции страны в Азии. Россия как один из крупнейших поставщиков энергоресурсов объективно оказывается в числе бенефициаров любых логистических сбоев.
«Для нас главное — не сиюминутный скачок котировок на бирже, а структурное изменение рынка. Конфликт, судя по жесткой риторике КСИР, обещающего «самую жестокую операцию в истории», и ответным ударам по базам США в регионе, только начинается», — пояснил Астафьев.
Однако существуют и глобальные вызовы. Если дорогая нефть приведет к замедлению мировой экономики, это может снизить спрос на сырье. Высокая волатильность также осложняет планирование для бизнеса и бюджета.
