Старение: реальные возможности науки

Идея победить старость и связанные с возрастом болезни всегда волновала человечество, а сегодня стала глобальным трендом, привлекшим внимание ученых из разных областей и бизнесменов.

Британский биогеронтолог Обри ди Грей, автор книги «Отменить старение», несколько лет назад заявил: «Первый человек, который проживет 1000 лет, вероятно, уже родился, и ему может быть 50–60 лет». Его концепция предполагает последовательное устранение последствий старения с помощью медицины, чтобы дожить до появления более совершенных биотехнологий.

Интерес к теме проявил даже Илон Маск, высказавшись на Всемирном экономическом форуме в Давосе: «природа старения указывает на существование конкретного и понятного механизма, который в перспективе может быть взят под контроль научными методами».

О том, какие методы продления жизни уже сегодня имеют научное обоснование, а какие остаются спекуляциями, мы беседуем с доктором медицинских наук, профессором Павлом Воробьевым, председателем правления Московского городского научного общества терапевтов. Павел Андреевич — представитель четвертого поколения врачей, специалист в области гематологии и гериатрии.

На вопрос, является ли старость болезнью, профессор Воробьев отвечает отрицательно. Он объясняет, что это естественный процесс, скорость которого варьируется в зависимости от множества факторов, причем внешние причины, такие как качество питания, играют ключевую роль.

Что касается перспективных направлений для продления здоровой жизни, Воробьев выделяет борьбу с заболеваниями, которые сокращают жизнь: сосудистыми патологиями, включая сахарный диабет, и опухолями. Здесь, по его словам, достигнуты значительные успехи.

Обсуждая саркопению — возрастную потерю мышечной массы, профессор отмечает, что ее прогрессирование можно замедлить с помощью дозированных физических нагрузок, но полностью остановить невозможно. Эффективных препаратов для этого пока не существует, несмотря на активную рекламу.

К сенолитикам — препаратам, которые якобы избирательно уничтожают стареющие клетки, Воробьев относится скептически. Он считает, что это очередной маркетинговый ход фармкомпаний, поскольку каждая клетка имеет запрограммированный жизненный цикл, и искусственное вмешательство может нарушить баланс.

Генную терапию профессор называет опасной, за исключением случаев лечения тяжелых неизлечимых заболеваний. Он предупреждает о рисках, таких как развитие опухолей, и приводит пример недавней эпидемии опухолей мозга у известных людей, возможно, связанной с применением генетических технологий.

Цифровые устройства для мониторинга здоровья и генетические тесты, по мнению Воробьева, не имеют доказанной пользы в профилактике болезней. Он указывает, что понятия вроде «нормального давления» основаны на договоренностях врачей, а не на строгих научных данных, и индивидуальные нормы могут сильно отличаться.

Многие так называемые прорывные антиэйдж-технологии, например бимагрумаб и сенолитики, годами остаются в стадии испытаний. Воробьев объясняет это тем, что реальных прорывов нет, а реальное продление жизни достигается за счет борьбы с конкретными заболеваниями, такими как инфекции или тромбозы.

На вопрос о самом эффективном «геропротекторе», доступном сегодня, профессор отвечает, что не стоит ждать чудес от будущих технологий. Продолжительность жизни ограничена примерно 120 годами, и после 90 лет возникают серьезные проблемы, связанные с физическим и социальным состоянием.