Ормузский пролив и рост цен на продукты

Глобальная экономика устроена таким образом, что перекрытие даже одного узкого пролива может отразиться на миллионах людей, никогда его не видевших. Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и газа, стал таким критическим пунктом.

В Госдуме уже заявили, что блокада этого пролива способна привести к росту цен: до 70% на промышленные товары и до 20% на продовольствие.

С одной стороны, Россия может получить выгоду от увеличения цен на нефть и газ. С другой — страна зависит от импорта: около 70% промышленных товаров и 20% продовольствия закупаются за рубежом.

Если логистика нарушается, а сырье дорожает, то дорожает всё — от одежды и техники до овощей и сладостей.

Характерным примером служит рынок фисташек. Иран, второй производитель в мире, обеспечивает треть мирового экспорта. Цены на иранские фисташки достигли максимума за восемь лет.

Спрос на фисташки продолжает расти, поскольку они активно используются в пищевой индустрии. За два года цены уже выросли на 30%, а текущий скачок лишь ускоряет эту тенденцию.

Однако фисташки — лишь верхушка айсберга. Реальные последствия, как говорят эксперты, гораздо глубже.

«Жизнь в Дубай возвращается»

Инвестиционный банкир Евгений Коган считает, что риски для продовольственного сегмента ограничены, так как Россия способна быстро переориентироваться на альтернативные поставки.

«Те же самые фисташки или финики Россия сможет получать и из других регионов», — говорит экономист. По его словам, последствия войны в Персидском заливе ощутили, например, покупатели элитных автомобилей, которые шли через ОАЭ. Однако этот сегмент рынка слишком мал, а клиенты могут подождать месяц-другой.

Даже логистические сложности в ОАЭ, по мнению Когана, не выглядят критическими: «Огромное количество компаний находится в Эмиратах. И конечно, это мешает работать. Но, скажу откровенно, уже опять начинаются традиционные дубайские пробки: жизнь туда [в город] возвращается».

«Ощутит каждый человек в мире и в России»

Совсем иную оценку дает профессор Леонид Холод, бывший замминистра сельского хозяйства и продовольствия.

«Блокада Ормузского пролива может повлиять абсолютно на все товарные позиции и уже влияет на многие из них. Дело в том, что Иран является потребителем сельхозпродукции. Но всё же главное влияние — через то, что из Персидского залива вывозится большой процент нефти и сжиженного газа. Если они не вывозятся, рынок разбалансируется, цены растут. А дальше всё просто: нефтепродукты превращаются в энергию — для тракторов, транспорта, логистики. Они дорожают — и вместе с ними растет себестоимость всего, что производит человек».

На вопрос, влияет ли блокада напрямую на продукты питания, Холод ответил: «Конечно. Дорожает производство сельхозпродукции, доставка, хранение. Всё дорожает. А если цены растут, то потребение снижается — это базовый рыночный закон. Для части населения планеты это станет проблемой: у людей просто не хватит денег на необходимый набор продуктов».

Ключевым моментом он назвал влияние на удобрения: «Около 38% мирового оборота фосфоритов и значительная часть азотных удобрений связаны с регионом Персидского залива. Если поставки нарушаются, удобрения не доходят до Африки, Индии, Юго-Восточной Азии. Их начинают срочно искать в других местах, перекупать — и цены растут».

На вопрос о влиянии на урожай профессор сказал: «Безусловно. Азотные удобрения особенно критичны: если их не внесли вовремя, это прямое снижение урожайности. Фосфорные тоже важны. В итоге мы получаем меньше урожая, а значит, меньше продовольствия. Минус урожайность растениеводства — это минус кормовая база, значит, падает продуктивность животноводства. Это цепная реакция. Влияние — буквально на всё».

Отвечая на вопрос о ситуации в России, Холод отметил: «У России ситуация особая. Мы сами производим удобрения и нефтепродукты, и теоретически внутренние цены могли бы быть сбалансированы. Но мы не изолированы от мирового рынка. Если там цены растут, производители будут стремиться продавать туда, где дороже. Риск в том, что внутренний рынок может оказаться недонасыщенным. С одной стороны, высокие цены выгодны аграриям. С другой — нужно не допустить, чтобы внутри страны возник дефицит и рост цен стал критическим для населения».

Объясняя, почему отдельно говорят о картофеле, даже в Госдуме, он сказал: «Потому что современные сорта сильно зависят от интенсивных технологий: техники, агротехнологий и удобрений. Если чего-то не хватает, падает урожайность. По картофелю и кукурузе эксперты называют возможное снижение урожайности на 30–50%. Россия, кстати, импортировала часть ранней сельхозпродукции, в том числе из Ирана. Это были помидоры, огурцы, ранний картофель, баклажаны. Сейчас поставки осложнены. Плюс другие страны, например Египет, тоже зависят от удобрений из региона Персидского залива. Это только усиливает проблему».

Таким образом, затяжной конфликт может привести к серьезным последствиям для мирового продовольственного рынка: рост цен, усиление конкуренции за ресурсы и давление на потребителей по всему миру, включая Россию.