Соцрасходы урезали на триллион: последствия для учителей и врачей

В проекте «Бюджет для граждан» Минфин заложил сокращение финансирования социальной политики с 7,8 до 6,7 трлн рублей. Это первое в современной России урезание федеральных социальных расходов на 15% в номинале, а с учётом инфляции — ещё большее. Ниже уровня текущего года эти расходы останутся как минимум до 2030-го.

Новая бюджетная стратегия Минфина фиксирует общую сумму расходов на уровне 2026 года. Под сокращение попадают ежемесячные выплаты многодетным семьям, пособия при рождении ребёнка и льготные жилищные программы. Ведущие эксперты оценили последствия для социальной сферы.

Депутат Госдумы от КПРФ Олег Смолин настаивает на исполнении указа президента № 309: в 2026 году должны были пройти пилотные проекты, а в 2027-м — введены новые системы оплаты труда в образовании, науке, культуре и социальной защите. «Но ничего этого не сделано! — говорит он. — В реальных деньгах расходы на образование сокращаются, а на науку — сокращаются и в номинальных деньгах без учёта инфляции. И в реальных с учетом — тоже».

На вопрос, как правительство собирается выполнять президентский указ, министр финансов Антон Силуанов ответил депутату, что это очень дорого — примерно 600 млрд рублей. Смолин напоминает: по международным нормам безопасным считается дефицит бюджета около 3% ВВП. На 2026 год запланирован дефицит 3%, на 2027-й — около 2,2%. Если бы на оплату труда бюджетников выделили 600 млрд, дефицит вырос бы чуть больше 2,5% ВВП — в пределах допустимой нормы. «Но это не делается», — констатирует парламентарий.

Особенно острая ситуация с кадрами — в регионах, в том числе в Омской области. «Люди при бешеной нагрузке получают зарплату много ниже средней по региону и по России. И при любой возможности пытаются уйти из школы. Это ненормально, — подчёркивает Смолин. — Мне кажется, правительство до сих пор не осознало остроту проблемы».

По его словам, в регионах-донорах — Москве, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком округах, на Чукотке — зарплаты более или менее нормальные. Самая тяжёлая ситуация на Северном Кавказе и в Тыве. Разница между регионами достигает шести раз. Указ № 309 предполагал не просто повышение зарплат, а их сопоставимость по стране. При распределении 600 млрд в Москве или на Ямале платили бы ненамного больше, а на Северном Кавказе, в средней полосе и большинстве регионов Сибири — существенно. Смолин оценивает рост как минимум в полтора раза.

Президент «Лиги защиты врачей», кандидат медицинских наук Семён Гальперин слышал о сокращениях в системе здравоохранения, в частности по онкологической помощи. «Финансирование, которое последние годы выделяется на здравоохранение, и так явно недостаточное, — говорит он. — Это ведёт к проблемам для населения в плане доступности медицинской помощи. Реально на сегодняшний день всё больше населения вынуждено платить из собственных средств за медпомощь. А доходы растут не так, как должны бы. Поэтому доступность и качество медицинской помощи, я считаю, снижаются».

Оплата медпомощи идёт из трёх источников: ОМС, ДМС и кассовой платы, когда пациенты платят напрямую. Систему ОМС Гальперин называет посреднической, а не страховой: она не покрывает реальных затрат здравоохранения. ДМС без конкуренции дорожает, и оплачивать его некому. Всё больше учреждений — и коммерческих, и государственных — переводят пациентов на платные услуги, их доля постоянно растёт.

Даже в Москве, по разным оценкам, в лучшем случае чуть больше 10% людей могут позволить себе платить за медицинскую помощь, чтобы получать её в нормальном объёме — качественную и вовремя.

Сколько нужно бюджетных денег для нормальной работы здравоохранения, никто не подсчитывал: полноценной оплаты в полном объёме в стране никогда не было. Для расчётов требуется эксперимент — хотя бы на малой территории — по полной оплате медуслуг. «Никто никогда такого не делал», — отмечает эксперт. Расчёты по ОМС явно недостаточны, и клиника, работающая по этой системе, всегда под угрозой банкротства.

Ориентир — мировая практика. В России на здравоохранение идёт около 3,5% ВВП, тогда как в новых европейских странах — 7%, в старых — до 11%, а в США государственное финансирование составляет порядка 15% ВВП. «То, что у нас явно недостаточное финансирование, ведёт, во-первых, к недостатку уровня медицинской помощи, к потере качества и доступности. Во-вторых, к необходимости отбирать деньги у населения, у пациентов», — резюмирует Гальперин.