Казнить нельзя оставить: как в России борются с коррупцией
Издание MSK1.RU представило рейтинг российских чиновников, обвинённых в крупнейших коррупционных деяниях 2025 года. Объективным критерием стал объём активов, изъятых в пользу государства. По данным Генеральной прокуратуры, в прошлом году эта сумма превысила 500 миллиардов рублей, а в текущем, как ожидают эксперты, может достичь отметки в 800 миллиардов.
Владимир Кайшев, директор департамента Минсельхоза — 41,9 млрд рублей
Владимир Кайшев занимал различные посты в Министерстве сельского хозяйства, в том числе был помощником министра и руководителем профильного департамента. Также он некоторое время возглавлял правительство Карачаево-Черкесии.
Госслужба не стала препятствием для ведения бизнеса. По иску Генпрокуратуры у него и его окружения изъяли 67 земельных участков, 35 коммерческих объектов и несколько предприятий, включая Пятигорский молочный комбинат и компании «Село им. Г. В. Кайшева» и «Елизавета — Минеральные Воды».
В настоящее время Кайшев проходит обвиняемым по делу о мошенничестве и организации преступного сообщества.
Аслан Трахов, председатель Верховного суда Адыгеи — 13 (18,4) млрд рублей
В собственность государства обращено свыше 200 объектов недвижимости, земельных участков и долей в компаниях, оформленных на родственников и подставных лиц. По версии следствия, эти активы были приобретены на незаконные доходы и скрыты от декларирования. Трахов занимал высшую судебную должность в республике на протяжении 21 года.
Сумма, по всей видимости, не является окончательной. В декабре 2025 года Генпрокуратура подала новый иск о взыскании с семьи Траховых дополнительных активов примерно на 5,4 млрд рублей.
Александр Чернов, председатель Краснодарского краевого суда — 13 млрд рублей
Чернов руководил судом 15 лет. По иску прокуратуры государству передали почти 90 объектов недвижимости в Москве, Краснодаре и Сочи, которые контролировались им самим, его родственниками и доверенными лицами. Крупнейшим активом среди изъятого оказалось сельхозпредприятие «Дмитриевское».
Виктор Момотов, председатель Совета судей России — 9 млрд рублей
Изъято около 100 объектов недвижимости и предприятий, в том числе сеть отелей Marton. Следствие считает, что Момотов использовал их для легализации коррупционных доходов, скрывая собственность через подконтрольных лиц.
Депутат Виктория Николаева и мэр Владивостока Владимир Николаев — 20,1 млрд рублей
Генпрокуратура подала целый ряд исков об изъятии имущества этой семьи. Николаеву считают криминальным авторитетом с прозвищем Винни Пух. Суд установил, что многомиллиардные активы, включая застройщика бизнес-класса «Ареал-Девелопмент», были получены путём коррупции с использованием служебного положения.
Дмитрий Фролов, замглавы Ростехнадзора — 1,6 млрд рублей
У чиновника обнаружили более 40 объектов премиальной недвижимости, парк элитных автомобилей, а также ценные бумаги и денежные средства.
Тимур Иванов, замминистра обороны — 1,2 млрд рублей
При обысках у Иванова изъяли огромную сумму наличных. В собственность государства также обращены объекты недвижимости, включая историческую усадьбу в центре Москвы, земельные участки в Карелии, Подмосковье и Тверской области, автомобили, мотоциклы, предметы роскоши и ювелирные изделия. Часть активов была оформлена на юридические лица.
Более гуманно — оставлять в живых
Журналист MSK1.RU обсудил эффективность борьбы с коррупцией в России с генерал-лейтенантом милиции в отставке, экс-депутатом Госдумы Александром Гуровым.
— Возникает вопрос, почему у коррупционеров ничего не изымали 5–10 лет тому назад. Знали. Утаивали. Фактически нужно возбуждать вторые уголовные дела — против тех, кто скрывал, кто мешал.
— А нужно ли, на ваш взгляд, ужесточать наказание за коррупцию? Например, депутат Госдумы Александр Шерин предлагал ввести смертную казнь для взяточников, как в Китае.
— Да зачем нам кровь-то нужна? Более гуманно оставить коррупционера в живых — конфискуйте у него имущество.
Смертная казнь никогда не способствовала снижению преступности. Мировая практика этого не подтвердила начиная с Древнего Рима. Нужны экономические меры. И, конечно, неотвратимость наказания.
Когда сегодня арестовывают даже замминистра, это не борьба с коррупцией. Арестовали одного, второго, третьего — это ничего не решает на уровне элиты. Сейчас, по сути, это разовые набеги. Тут замминистра, там замминистра. А в обществе создается ощущение, что борются только с верхами, а внизу — всё как было.
Если же общество будет знать, что идет последовательная борьба с мздоимством, что человек, попавшийся на этом, уже не сойдет с крючка, и все, кто его прикрывал, автоматически становятся соучастниками — вот тогда это [борьба с коррупцией] заработает.
— Нужно ли менять ради этого законодательство?
— Я много лет говорю о возвращении законодательной нормы, которая была в советское время и которой все расхитители боялись как огня. Конфискация имущества должна стать дополнительной мерой наказания за определенные виды преступлений, в первую очередь коррупционные.
Мы в Госдуме пытались это пробить, но в итоге ввели совершенно другие нормы — штрафы за коррупцию и прочее. Это всё нужно, конечно, но введите же статью, которая будет работать. Смысл этой законодательной нормы простой: мне, коррупционеру, накапливать и брать деньги очень опасно, потому что в любой момент у меня конфискуют не просто наворованное, а вообще всё.
Поймите, не просто изымут то, что ты наворовал, а конфискуют абсолютно всё нажитое. Поймите, юридически это разные вещи: изъятие имущества и конфискация. Да, сейчас идет изъятие активов, потому что деваться некуда, в бюджете денег нет.
А должна быть тотальная конфискация, вне зависимости ни от чего, чтобы коррупционер не мог доказать, что якобы что-то там «честно» заработал. Допустим, особняк у него построен правильно, он предоставляет какие-то документы — и ты у него ничего не изымешь. Такого не должно быть! Отбирать нужно всё!
